01:09 

Решил повесить здесь тоже

Выбравшись из пучины, Рокамболь мощными гребками поплыл к берегу.
Название: «Чай вдвоем»
Автор: Silvestris
Перевод: K.L.Venom
Фандом: Kingdom Hearts II (CoM)
Пейринг: Vexen/Marluxia
Рейтинг: НЦ-17 (rly?)
Жанр: pwp, мини.
Спасибы: Готфриду за бетатест и посильную помощь, Яндексу за словарь и Стиксу за то, что он есть.


«Почему он до сих пор не вызвал меня? С тех пор, как он вернулся, прошли дни. И до сих пор – ни слова. Ничего. Неужели ему наскучили собственные игры? Наскучил…я? Или это испытание и он ждет, когда я сам приду к нему? Я полагаю…что ж, хорошо.
Все же, почему он не позвал? И, черт подери, почему, почему, почему это беспокоит меня?»

«Да?..»
Хранитель Замка Забвения оглянулся на приглушенный стук в дверь, предвещавший неожиданную передышку. Он с неослабевающим удивлением наблюдал за приоткрывающейся дверью, однако как оказалось, для его любопытства это не предел; Вексен никогда непрошенным не входил в кабинет Марлуксии, особенно если учесть, что это было одним из немногих способов избежать общения с Одиннадцатым.
«Ты занят?»
Голос ученого был скучен и сух, несмотря на то, что происходящее, похоже, имело для него немалое значение.
Быстро найдя причину отложить, наконец, накопившиеся отчеты и планы хоть ненадолго, Марлуксия положил ручку на стол и обернулся с едва заметной тенью высокомерной улыбки: верный способ вывести человека из равновесия.
«Я думаю, что могу уделить несколько минут своему дорогому ученому. Входи. Кофе или чай?»
«Чай».
Все еще строгий и гордый, Вексен прикрыл за собой дверь и чопорно прошагал на свое обычное место – в кресло у стола.
Надменным жестом призвав Тьму, чтобы подогреть воду, Марлуксия почти по-кошачьи потянулся. Слишком много отчетов и слишком много бессмысленной и скучной бумажной волокиты; как за его трехнедельное отсутствие могло накопиться так много работы, ему не суждено было понять, похоже, никогда.
Вексен сел в кресло, напряженно и прямо, теребя собственные рукава, хмуро глядя перед собой. Больше всего было похоже на то, будто он только сейчас осознал, где находится, и горько сожалеет, что пришел именно сюда. Ученый вызывал улыбку, стоило лишь взглянуть на него. Так легко прочитать, как открытую книгу, так легко манипулировать, и так легко сломать…
Темнота сгустилась, доставив воду и конфеты, и Марлуксия занялся чаем - привычные, рутинные действия не мешали ему наблюдать за нежданным гостем.
«И какие проблемы у тебя сегодня? Надеюсь, основные этажи невредимы?»
Пристальный взгляд. Беспокойные руки тут же скрылись в широких рукавах.
«Ты уже прочитал мой прошлый доклад?»
Марлуксия пожал плечами, закончив помешивать чай:
«Еще нет. Вы были так похвально заняты, пока меня не было, что я разбираюсь со всем этим с момента возвращения».
Просто намек на неудовольствие. После всех этих дней работы, он был точно уверен, что отчеты Зексиона и Лексеуса содержали куда больше пространственных рассуждений, чем должны были, а исследовательский доклад Вексена уже до прочтения представлялся ничем иным как нагромождением занудства: неестественный и малопонятный научный жаргон был достаточно скучен, чтобы довести до мигрени кого угодно.
«Это срочно?»
Вексен в свою очередь пожал плечами. Он все еще выглядел так, будто ему неудобно на своем месте.
«Отчасти. Мне нужно…знать, в каких направлениях двигаться в дальнейших экспериментах. Области слишком разнятся, и если мы хотим получить сколько-нибудь стоящие результаты, нужно сосредоточить усилия на чем-то одном. Я не могу изучать двойников и воспоминания, в то время как ты требуешь, чтобы я наблюдал за мирами внутри замка».
Получив своеобразный импульс, пока говорил, старший наконец закончил свою речь, одарив руководство хмурым взглядом.
«Ты хочешь сказать, что поставленные перед тобой задачи слишком сложны, чтобы ты справился с ними?»
Шелковый голос и неприкрытый намек на осуждение. Намеки всегда действовали. Достаточно, чтобы Вексен отступил без боя.
«Не слишком сложны, скорее…необычны. Если бы часть тривиальных заданий была перепоручена Зексиону или Лексеусу…»
Здесь Марлуксия, пожалуй, с радостью согласился бы. Сваливание скучных хозяйственных работ по наблюдению за реальностями внутри замка на Пятого или Шестого показалось ему удачным способом мелко отомстить за их невозможно длинные рапорты. Он одобрительно кивнул, разливая чай.
«Очень хорошо. В таком случае, я надеюсь на твою рассудительность. И конечно, я буду ожидать от тебя куда более впечатляющих результатов, раз уж у тебя появится время».
Вексен одарил его раздраженным взглядом.
«Конечно, ты будешь».
Одиннадцатый ухмыльнулся, присаживаясь, и понимая, что действительно скучал по своему Забвению, пока отсутствовал. По своему замку, своей силе и, в особенности, по своему забавнейшему упрямому подчиненному.
Вышеупомянутый подчиненный в это время беспокойно ерзал в кресле, сжимая чашку обеими руками, кажется, действительно поглощенный изучением зеленоватых глубин ее содержимого. Как на иголках. С другой стороны, он всегда такой.
«Ты не ешь», - мягко указал Марлуксия, допуская, впрочем, что у него нет повода упрекнуть Четвертого. Вместо обычного изысканного лавандового печенья Сумрак вернул им довольно ужасные на вид кремовые пирожные. Это может быть новым, - мысленно оправдался перед собой Одиннадцатый, чтобы хоть как-то сгладить неприятное впечатление.
Вексен оглянулся, после чего одарил воздушное чудовище на своей тарелке скептическим взглядом. Спустя минуту натянутого молчания, Четвертый, наконец, совладав с лицом, решительно отставил в чашку в сторону.
«Я пришел не за чаем и печеньем, Марлуксия. Пирожные… Это не то, чего я ожидал».
«О?»
Он сделал изысканный глоток из своей чашки, с подлинным изумлением изучая ученого. Марлуксия всегда мог сказать, когда Вексен хочет чего-то, пусть тот и держался до последнего момента, прежде чем по-настоящему попросить. Манера смущаться, не находя себе места и ожидая, что Одиннадцатый сам поднимет волнующий его вопрос, была действительно забавна. Возможно, именно поэтому Убийца и хранил многозначительное молчание, лишь слегка вопросительно изогнув брови.
Ученый, казалось, уже сожалел о том, что сказал. Он схватил и отставил чашку снова, и, оставив свободными руки, позволил им неловко упасть на колени.
Но Марлуксия уже смягчился достаточно, чтобы, по крайней мере, задать вопрос:
«Тогда зачем ты здесь?»
Напряжение и неуверенность боролись на лице ученого почти с минуту, пока он внезапно не поднялся резким и нетерпеливым движением.
Уже почти собираясь с разочарованием указать ему на дверь, Марлуксия едва не поперхнулся чаем, когда высокий мужчина преодолел расстояние между ними парой шагов, устроил руки на спинке кресла и впился в губы Одиннадцатого глубоким и жадным поцелуем.
Холодные, твердые губы и чистый вкус зеленого чая во рту.
Глаза Вексена держали его все это время, бросая вызов огоньком в своих глубинах: оттолкнуть его прочь или прижать крепче, позволить смеяться или ударить, яростного и вместе с тем такого хрупкого… Он должен был узнать этот взгляд с того момента, когда мужчина вошел в комнату, был достаточно близко, чтобы поймать его; это непокорное и стыдливое желание, едва прикрытое дающей трещины гордостью.
Самые красивые глаза.

Когда Вексен отстранился, зеленые глаза все еще не отпускали, твердо и настойчиво, они все же просили, и Марлуксия не смог сдержать ликования:
«О… ты действительно соскучился по мне, мой восхитительный… Что за теплая встреча!»
Оскорбившись, Вексен попытался было сопротивляться и отстраниться, встретившись с откровенной усмешкой на лице Одиннадцатого, но не успел; затянутой в перчатку рукой тот сгреб в кулак песочного цвета волосы и, удерживая крепко, отплатил своим собственным глубоким поцелуем.
Удивительно, как привычный вкус чая может показаться настолько сладким с таких горьких губ…
Руки скользнули со спинки кресла на плечи Марлуксии, Вексен, подрагивая, почти устроился между его разведенных колен, глаза вспыхнули обидой и желанием, его же подтверждало сбивчивое дыхание обоих. Сила этого взгляда практически пригвоздила Марлуксию к месту, окончательно развеяв сомнения о том, чего хотел этот человек. Его. Сейчас.
Он тихо засмеялся, проведя губами по скуле старшего, чтобы в результате дразняще прикусить мочку уха.
«Ты должен попросить меня», - прошептал Марлуксия, вдыхая едва различимый снежный запах длинных волос. Вексен прошипел что-то в ответ и, уперевшись в его плечи, оттолкнулся достаточно, чтобы снова посмотреть в глаза.
Гордый, даже сейчас, вопреки всему.
«Я не буду просить»
Низкое рычание. Еще один поцелуй, жестче, чем раньше; Вескен прижал Одиннадцатого к спинке кресла, не позволяя дышать. Тот вырвался, чтобы глотнуть воздуха, и тень улыбки тронула его губы:
«О, ты можешь не просить… Просто дай мне знать, чего ты хочешь».
Вексен почти зарычал. Его глаза превратились в щелки, длиннопалые ладони скользнули ниже, с плеч к груди, снова прижимая Марлуксию к креслу:
«Ты знаешь, черт подери, чего я хочу»
Поцелуй, достаточно злой, чтобы оставить после себя распухшие губы. После этого будет затруднительно не только смеяться, но и самодовольно улыбаться …
«Ублюдок», - пробормотал на ухо Убийцы приглушенный голос, и теплое дыхание, срывавшееся с холодных губ, коснувшись чувствительной обнаженной кожи его шеи, послало дрожь вниз по позвоночнику.
Он, вообще говоря, не должен был поощрять такой тон своего подчиненного, но его плащ уже оказался расстегнут, и обжигающе холодные кончики пальцев скользили по груди, оставляя его кожу пылать всюду, где они прикасались.
Марлуксия нахмурился и попытался было открыть рот, дабы выразить протест, но обнаружил себя беспомощно молчащим, за что можно было благодарить твердые и настойчивые губы и язык, вторгшийся в его рот. Выигрыш в этой своеобразной битве неожиданно стал намного важнее тех тривиальных слов, которые он собирался произнести.
Глаза, гибельные как яд, зеленые, как его совсем недавняя скука, сосредоточившаяся в них яркость, похитили дыхание убийцы, а все еще холодные пальцы опустились ниже, расстегивая его ремень и штаны. Он закрыл глаза, давая себе одно короткое мгновение передышки. И когда длинные пальцы обхватили его уже затвердевший член по всей длине, Марлуксия судорожно вздрогнул, подавшись вперед и вовсе не желая прерывать это, достаточно болезненное прикосновение, корчась и дрожа. Сдавленный стон вырывался из его груди, пока холодный и вместе с тем теплый рот не накрыл его губы, поглощая все звуки. Одиннадцатый не понял, действительно не понял, когда именно он окончательно потерял контроль над ситуацией.
Нетерпеливыми рывками его штаны спустили еще ниже, оставив мужчину полностью незащищенным, и он стонал от удовольствия, пока слегка грубоватые руки массировали и ласкали его, прикосновения больше не были столь болезненными и холодными; очевидно, Марлуксия был не единственным, находящим тепло приятным.
И когда Вексен поднялся с колен, ласкающая рука на мгновение оставила Одиннадцатого, ученый неловко пытался справиться с собственной одеждой. Краем сознания Марлуксия понимал, что, наверное, должен был помочь, но его руки были совершенно заняты, вцепившись в подлокотники кресла, и их вовсе не интересовал голос разума, заглушенный инстинктами, кричащими куда более громко. Широкие, свободные одежды были наконец расстегнуты достаточно для того, чтобы полностью распахнуть их, штаны спущены достаточно чтобы…достаточно, тогда губы ученого снова нашли его собственные. И Марлуксия был действительно благодарен за этот удушающий поцелуй, помогший ему избежать позорных жалобных стонов.
Впрочем, на одно краткое мгновение колебаний он действительно застонал и едва не подпрыгнул от неожиданного прохладного и липкого прикосновения между ног.
Крем. Мерзкие, отвратительные, пушистые взбитые сливки, и чертова, чертова, проклятая Тьма пожалеет в конце концов…
Марлуксия прохрипел что-то, подозрительно похожее на имя ученого, снова вжавшись в кресло, в котором сидел, и сильнее ухватившись за подлокотники, и тогда, без дальнейших колебаний, Вексен устроился между его колен, едва касаясь сбивчивым, рваным дыханием, позволяя себе резко и полностью войти.
Одиннадцатый издал низкий, гортанный стон, когда прохлада сменилась таким тесным теплом, чувствуя, как сжимается все внутри него, от прижатых к ступне пальцев ног до самого живота. Ошеломленный, он посмел кинуть еще один взгляд на своего любовника, застонав снова и отводя глаза: при таком раскладе он мог кончить в считанные секунды.
Это было, бесспорно, интересно, Вексен еще даже не осознал эффект, который возымели его действия, когда почувствовал, что несносный неофит слизывает оставшийся крем с его пальцев, и провалиться ему на этом месте, если он делал это неохотно или с отвращением.
И когда Вексен начал двигаться, он даже не пытался уверить себя, что еще сохраняет контроль над собственным разумом и телом.
Шире раздвигая ноги Марлуксии, прижимаясь крепче, хрупкое существо над ним двигалось, приподнимаясь и опадая в такт. Казавшиеся безжизненными, но такие мягкие на самом деле, волосы касались обнаженной груди Убийцы, и он судорожно выдыхал и стонал при каждом толчке и движении.
Он хотел закрыть глаза, но не мог, прикованный блеском пристального, почти ослепляющего взгляда; извивался и дрожал, стараясь вспомнить, как дышать.
Это не длилось долго, жаркий огонь человеческого желания ярок и недолговечен. Вексен почти вдавил себя в тело Марлуксии, его дыхание сбилось, а спутанные волосы упали вперед, скрывая лицо, с новым резким ударом, сотрясшим его. Тогда внезапно он выгнул спину, как лук перед полетом стрелы, запрокинув голову назад. Пальцы любовника до боли сильно впились в плечи ученого. Уже на грани, он замер, замолкая, напряженное тело яростно затряслось, и тень близкой боли исказила его лицо.
И когда тяжелые веки наконец прикрылись, скрывая яркость глаз, Вексен с тихим вздохом беспомощно опустился на Одиннадцатого.
Рваное, теплое дыхание возле ключицы заставило Марлуксию с силой прикусить губу, чтобы сохранить тишину, и это было настоящей загадкой для него: почему ему, от которого требовалось только лишь двигаться, так сложно дышать.

Вексену понадобилось всего несколько мгновений, дабы прийти в себя, отклониться назад, чтобы одарить Марлуксию скучным взглядом, перед тем как окончательно отстраниться, простым и привычным жестом подобрать свою одежду, поправить и убрать с лица взлохмаченные волосы.
Потом, будто задумавшись, он наклонился и запечатлел на губах Марлуксии быстрый и целомудренный поцелуй.
«Спасибо за чай», - его голос снова был сух и скучен. Вексен повернулся и вышел.
Марлуксия не двигался, даже оставшись в кабинете в одиночестве, просто сидел молча, все еще ошеломленный, слизывая с губ сладкий крем. Его руки по-прежнему сжимали подлокотники кресла, смятая одежда лежала в стороне, и все его существо дрожало от так и не выпущенного на свободу желания.

И он знал, что наголову разбит на своем собственном поле и что его только что ясно и откровенно использовали.

@темы: 4x11, NC-17, Фанфики

   

Kingdom Hearts Yaoi

главная